«Если в вашем городе есть хотя бы одна женщина, у вас уже есть пациентки для эстетической гинекологии»

Профиль эксперта

Екатерина Николаевна Жуманова – д.м.н., руководитель центра гинекологии, репродуктивной и эстетической медицины КБ1 АО «ГК «МЕДСИ», профессор кафедры восстановительной медицины и биомедицинских технологий Российского университета медицины, профессор ФБГУ РНЦХ им. Б.В. Петровского, член правления АСЭГ. Коуч для врачей, постоянный участник российских и международных научно-практических конференций по акушерству и гинекологии. Автор более 50 печатных работ, в том числе методических рекомендаций для врачей.

Образование и квалификация

• 2001 г. – «Лечебное дело» в Первом Московском государственном медицинском университете им. И.М. Сеченова.
• 2003 г. – ординатура по специальности «Акушерство и гинекология» в МГМУ им. И.М. Сеченова.
• 2006 г. – аспирантура по специальности «Акушерство и гинекология» в МГМУ им. И.М. Сеченова.
• 2017 г. – повышение квалификации «Физиотерапия», РМАПО.
• 2017 г. – повышение квалификации «Акушерство и гинекология (новые подходы к диагностике и лечению болезней репродуктивной системы)», МГМСУ им. А.И. Евдокимова.

Опыт работы

Более 23 лет в гинекологии.

• 2009–2017 гг. – руководитель гинекологической службы в ФГАУ «Лечебно-реабилитационный центр» Минздрава РФ.
• 2017 – н. в. – заведующая отделением гинекологии в КБ1 АО «ГК «МЕДСИ».

Профессиональные навыки и научные интересы – опущение влагалища и матки, недержание мочи у женщин, эндометриоз, миома матки, полипы эндометрия и цервикального канала, киста яичника, внутриматочные синехии, гипертрофия малых половых губ, малоинвазивные хирургические вмешательства при миоме матке, эндометриозе, аденомиозе, гиперплазии эндометрия, полипах эндометрия, интимная контурная пластика с применением современных методик, проблемы бесплодия, подготовка к беременности, планирование и ведение нормальной и осложненной беременности.

Современные подходы к женскому здоровью

– Расскажите, как в вашем центре «Медси» меняется современный подход к женскому здоровью?

– Я возглавляю центр гинекологии, репродуктивной и эстетической медицины в клинической больнице №1 «МЕДСИ» в Отрадном. Как доктор медицинских наук, профессор кафедр восстановительной медицины ЦГМА и УД Президента, врач-физиотерапевт, клинический психолог, член президиума АСЭГ и международного общества пельвиоперинеологов ISPP, я представляю обширный спектр профессиональных интересов.

Мы создали уникальный «подбренд», назвав его условно «другая гинекология». Это сателлит-центр в жизни женщины, который сопровождает ее на всех этапах: от младенчества и подросткового возраста через репродуктивный период до менопаузы и постменопаузы. Такой комплексный подход объединяет высокотехнологичную хирургию, эстетическую гинекологию, физиотерапию и долгосрочное наблюдение, предлагая персонализированное решение сложных случаев.

Гинеколог для женщины – это как проверенный парикмахер или мастер маникюра: специалист, которому полностью доверяют и не меняют годами. Конечно, основная зона наших интересов – полный спектр современных гинекологических операций: от стандартных вмешательств до высокотехнологичных процедур репродуктивной и эстетической медицины.

Мы работаем со всеми актуальными методиками, обеспечивая пациенткам передовые решения на любом этапе жизни, делаем основной акцент на реконструктивно-пластических операциях и с уверенностью можем назвать себя лидерами в эстетической гинекологии.​

Это не только хирургия, но и комплекс услуг, помогающих женщине вести полноценную половую жизнь, элегантно входить в менопаузу, сохранять контроль над мочеиспусканием при занятиях спортом и избегать мучений от опущения или выпадения органов в зрелом возрасте.

Конечно, мы предлагаем полный спектр реабилитационных мероприятий: как после операций, так и в подготовке к ним. В клинике представлен весь парк современных аппаратных методов, позволяющих выстраивать строго индивидуальный подход к каждой пациентке.​

Не всем подходит одинаковое лечение – мы тщательно подбираем подход к каждой пациентке.​ Можно сказать – и это, возможно, прозвучит амбициозно, – что на базе нашего центра сегодня нет такой гинекологической патологии, которую мы не смогли бы вылечить или прооперировать.​

– Вы руководите центром гинекологии, репродуктивной и эстетической медицины и делаете весь спектр операций. Как за эти годы изменился портрет пациенток, которые к вам приходят?

– Портрет пациенток заметно эволюционировал. Женщины стали обращаться чаще и активнее, но старая тенденция сохраняется: «если ничего не болит – к гинекологу можно не ходить».​

У меня до сих пор встречаются пациентки, не бывавшие у врача по 15 лет, несмотря на то что мы живем в столичном мегаполисе и имеем развитую медицину. Однако радует и прогресс: женщины теперь приходят на ранних стадиях недержания мочи, отказываются терпеть дискомфорт с прокладками, задумываются о качественной половой жизни и гармоничных отношениях с партнером.​

Онкоскрининг стал массовой практикой – современные пациентки регулярно сдают анализы, позволяющие выявлять онкологию шейки матки на ранних стадиях и активно заниматься профилактикой.

О профессиональном пути

– Вы начинали как классический акушер-гинеколог, сегодня вы доктор наук, хирург и руководитель центра. Какие ключевые профессиональные поворотные точки сформировали ваш нынешний подход к лечению?

– Да, это действительно так. Я начинала в роддоме и до сих пор считаю акушерство одной из самых замечательных профессий – это радость первых вдохов, магия рождения новой жизни, момент, когда врач буквально принимает будущее в свои руки. Но в какой-то момент наши с мужем-акушером графики перестали пересекаться: мы бесконечно ездили на роды.

Поворотным моментом стало предложение моего учителя, Константина Викторовича Лядова, в то время руководившего ФГБУ «Лечебно-реабилитационный центр», возглавить отделение гинекологии. Мне тогда было 32 года, и для меня абсолютно неожиданным. Я была роддомовским врачом, привыкшим к динамике родов, а тут – совершенно другая специфика, хирургия, сложные случаи.

Но его подход к молодым специалистам неизменен и вдохновляющ: «Ты все сможешь». Эта вера в мои силы стала фундаментом – именно тогда я поняла, что могу не только принимать роды, но и кардинально менять жизни женщин через восстановительную медицину, реконструктивную хирургию и комплексный подход.

Подход Константина Викторовича к молодым специалистам остается неизменным и вдохновляет до сих пор. Главное – найти свою нишу, ту уникальную область, где твои таланты раскроются.​

15 лет назад о личных брендах врача и постоянном профессиональном развитии говорили гораздо меньше – это было скорее исключением, чем правилом. Сегодня же формирование экспертности, публичность и непрерывное обучение стали абсолютной нормой для амбициозного медика. Именно этот переход от закрытой клинической практики к открытому профессиональному позиционированию позволил мне вырасти от роддомовского врача до руководителя крупного центра.

– Ваш личный бренд очень хорошо представлен в digital-пространстве. Как вы выстраиваете коммуникацию с аудиторией?

– У нас действительно крутой сайт, активно развиваем YouTube и Telegram-канал. Делаем это не как рекламу услуг, а скорее как женский журнал – с миссией просвещения.​

Несмотря на информационную эпоху, мы живем в пуританском обществе, где женщины часто плохо знают даже строение своих половых органов. Отсюда родилась концепция другой гинекологии, предполагающая не только лечение, но и просветительскую работу, меняющую стереотипы. Это стало отправной точкой: сформировалась сплоченная команда коллег, которая со мной уже 15 лет, и мы вместе формируем бережное отношение к пациенткам.​ Мы разрушили образ угрюмого гинеколога – теперь это партнерство, основанное на глубоком доверии и искренней заботе.

Сложные кейсы в гинекологии

– Давайте поговорим про сложные случаи в гинекологии. Как часто к вам приходят за вторым мнением?

– Довольно часто. Это приходит с опытом, с определенной известностью, когда пациенты слышали о специалисте и готовы доверить ему самое сложное. Люди приходят не только «на операцию», а прежде всего за советом, за пониманием, что с ними происходит.

У меня есть бесплатные предоперационные консультации, и там я всегда подчеркиваю: совершенно не обязательно оперироваться именно у меня. Можно прийти только за вторым мнением – чтобы спокойно разобраться в диагнозе, понять, действительно ли нужна операция, и сформировать свое отношение к лечению.  

– В каких ситуациях, на ваш взгляд, пациентке стоит обращаться именно в крупный медицинский центр с серьезной научной базой и хорошим оснащением?

– Было бы утопией говорить, что везде в стране одинаково высокий уровень помощи. К сожалению, это не так. Поэтому крупный центр особенно нужен тогда, когда у пациентки есть сомнения: правильно ли выставлен диагноз, действительно ли показана именно эта операция, нет ли альтернатив. Сомневаться – нормально, опасно не задавать вопросы.

Есть еще важный момент – преемственность. Сейчас многие врачи хорошо понимают границы своей компетенции и направляют пациенток в учреждения с большими возможностями, когда видят, что случай выходит за рамки их уровня. Это здоровая профессиональная позиция: вовремя сказать «здесь нужен специализированный центр».

Гинекология, эстетика и хирургия

– Хирургия тазового дна – одно из ключевых направлений вашего центра. Какие жалобы женщины чаще всего замалчивают годами и с чем вы на самом деле работаете в операционной?

– Для меня это, честно говоря, личная боль, тема, о которой я говорю буквально на каждой конференции. До сих пор в женских консультациях можно услышать: «Это возраст, это старение, так у всех, потерпите». Но это не так. Пролапс, недержание мочи и другие проблемы тазового дна – не «приговор старости».

Очень часто с этим сталкиваются молодые женщины уже после родов. У них появляется недержание мочи, опущение, меняется ощущение в половой жизни, снижается возможность заниматься спортом, свободно перемещаться, планировать поездки. Страдает качество не только интимной, но и самой обычной повседневной жизни. Это не про капризы, а про базовую социальную и личную активность.

На этом фоне возник целый большой пласт реконструктивно‑пластических операций на тазовом дне. Их часто неверно называют «эстетической гинекологией», хотя по сути это функциональная хирургия. Суть не в красоте, а в функции: плохо, когда женщина не может пробежать марафон или просто спокойно дойти до метро, потому что боится протечек.

К счастью, по мере того как мы больше говорим об этих проблемах, женщины стали активнее обращаться и даже настаивать на том, чтобы их направляли туда, где им реально могут помочь. Особенно это заметно у пожилых пациенток: многие годами доходят до состояния выраженного выпадения органов просто потому, что им говорят: «Вы уже в возрасте, вас никто не будет оперировать». Это абсолютно неверный подход.

Возрастного ценза для таких операций нет: если проблема мешает женщине жить, ей нужно помогать, даже если ей за 80 или за 90. Вопрос не в цифре в паспорте, а в безопасности и целесообразности вмешательства.

– Какими от вас уходят пациентки? Что для вас критерий хорошего и долгосрочного результата?

– Самый главный критерий – изменение качества жизни. Пациентка должна уходить с ощущением, что ей вернули часть жизни, которую болезнь у нее забрала. Можно сколько угодно обсуждать формы шва и вид разреза, но в реальности женщину волнует, может ли она снова жить привычно.

Представьте пациентку с выраженным недержанием мочи: час едет на работу и десять раз заходит в каждый встречный туалет, боится пойти в театр, потому что не высидит спектакль, отказывается от поездок к родственникам из‑за страха запаха или протечек. И вот после операции она может спокойно ехать, сидеть в зале, планировать поездку – без постоянной тревоги. Согласитесь, это и есть настоящее счастье.

Или другая ситуация: женщина с миомой матки, которой везде говорили, что матку нужно удалять, а нам удается сохранить орган. Для нее это колоссальное эмоциональное облегчение и ощущение, что ее услышали и уважают ее ценности. Такие истории и есть пример результата в долгую.

Что такое эстетическая гинекология

– Вы упомянули, что «интимную» или эстетическую гинекологию часто путают с чем‑то второстепенным. Что на самом деле стоит за этим термином?

– Если говорить честно, чистой «эстетики» там не так много. Да, мы можем омолодить наружные половые органы, использовать разные техники – от лазера до плазмотерапии. Но практически всегда это идет в связке с восстановлением функции.

Женские половые органы созданы, конечно, и для красоты, но в первую очередь для функции: сексуальной, репродуктивной, гормональной. И внешняя красота тоже тесно связана с функцией. Сегодня, к счастью, женщины все чаще открыто говорят о сексуальном здоровье и не считают, что после менопаузы интимная жизнь официально закончена.

Проблемы сухости, дискомфорта, боли при половом акте сильно ограничивают качество жизни – даже если женщина не может или не хочет принимать гормональные препараты. Здесь эстетическая гинекология как раз и помогает.

С помощью гиалуроновой кислоты, плазмы, аппаратных методик можно улучшить состояние слизистой, восстановить ее работу, вернуть комфорт и желание жить полноценной половой жизнью. Любое грамотное вмешательство в этой области в итоге приводит не к красоте на картинке, а к улучшению самочувствия и уверенности женщины.

– Эстетическая гинекология часто вызывает скепсис: «зачем это улучшать, это же не про здоровье». Как вы объясняете пациенткам, где заканчивается эстетика и начинаются медицинские показания?

– На самом деле женщин легко мотивировать, если с ними честно разговаривать. Я часто говорю: наша интимная область, наша промежность – это наше «второе лицо». За кожей лица мы, как правило, ухаживаем: умываемся, используем кремы, декоративную косметику. А про промежность забываем, хотя кожа и слизистые там стареют точно так же и несут колоссальную функциональную нагрузку.

Если не ухаживать за этой зоной, рано или поздно появляются сухость, дискомфорт, хронические выделения, зуд. И женщина начинает лечить это чем придется – чаще всего антибиотиками и противогрибковыми препаратами, хотя часто нужно совсем другое.

Если говорить не о красоте, а о здоровье, половые органы – это действительно наше второе лицо, и культура заботы об этой области должна стать такой же естественной, как уход за кожей.

Даже если женщина не живет половой жизнью, сухость и атрофия слизистой все равно приводят к дискомфорту, микротравмам, воспалениям. Гораздо разумнее вовремя заняться профилактикой и поддерживающей терапией – в том числе с помощью специальных интимных средств, процедур, иногда аппаратных методик.

– Вы обучаете врачей эстетической гинекологии. Какие ошибки в этой области могут стать по‑настоящему рискованными для здоровья пациентки?

– У нас действительно много образовательных проектов и школ, особенно по анатомии. И, несмотря на это, у специалистов сохраняется скепсис: на курсах часто коллеги из регионов говорят: «У нас таких пациенток нет, им это не нужно». Я всегда отвечаю: если в вашем городе живет хотя бы одна женщина, у вас уже есть пациентки для эстетической гинекологии.

Женщина стареет, и с возрастом – а иногда и гораздо раньше – возникают проблемы, которые можно и нужно решать. Наша задача как врачей – внятно объяснить, что эти проблемы не «нормальная судьба», а состояние, с которым медицина умеет работать. Да, в регионах пока не везде есть полный парк аппаратуры, но важно хотя бы понимание маршрутизации: куда можно направить пациентку, чтобы она получила качественную помощь, а не слышала: «Это возраст, миритесь».

Отдельная большая тема – реабилитация. Я много оперирую, и потом мои пациентки разъезжаются по разным городам России и за ее пределы. И часто локальные специалисты не понимают, как вести пациентку после сложной реконструктивной операции, что ей можно, что нельзя, какие есть этапы восстановления. Это риск серьезных осложнений. Поэтому на школах эстетической гинекологии мы уделяем очень большое внимание именно послеоперационному ведению, а не только «красивому» этапу операции.

Стандарты гинекологической хирургии

– Какие методики малоинвазивной хирургии вы применяете и чем они принципиально отличаются от «тяжелой» классической хирургии? При каких заболеваниях вы в первую очередь выбираете малоинвазивный путь?

– Если есть возможность выполнить вмешательство малоинвазивно, ее нужно использовать. Это особенно важно в хирургии тазового дна и реконструктивно‑пластических операциях. Парадоксально, но в институте и ординатуре нас таким операциям практически не учат: гинеколога традиционно обучают хорошо удалять матку, а не сохранять ее.

Это приводит к тому, что у многих женщин единственный предложенный вариант – радикальное удаление органа. А ведь наши операции, как правило, короткие, малотравматичные, рассчитаны на взрослых пациенток с серьезной соматической нагрузкой, которым в обычных стационарах часто отказывают. При этом они максимально органосохраняющие.

Речь не о том, что 80‑летней женщине нужна матка как символ женственности. Важно понимать, что матка – часть поддерживающего каркаса тазового дна. Если бы удаление матки само по себе решало проблему опущения, у нас давно не было бы пролапса: в каждой больнице удаляли бы матку – и все. Но проблемы остаются, а иногда усиливаются. Поэтому к каждому органу и каждой функции нужно относиться максимально бережно и выбирать для пациентки не удобную для хирурга операцию, а оптимальный вариант именно для нее.

– Пациенткам трудно ориентироваться в терминологии: малоинвазивные операции, органосохранение, лазер вместо скальпеля. На что, по‑вашему, им стоит обратить внимание при выборе клиники и специалиста?

– Во‑первых, важно, чтобы клиника была хорошо оборудована. При этом много аппаратуры само по себе ничего не гарантирует – за ней должны стоять специалисты, которые понимают, что и зачем используют. Но наличие современной техники говорит о том, что центр вкладывается в развитие.

Во‑вторых, выбирать нужно не только клинику, но и врача. Регалии, звания, публикации – это важно, но не всегда помогает пациентке сделать выбор. Я всегда советую: отобрать нескольких специалистов сопоставимого уровня и поговорить. Важно, чтобы вам было комфортно, чтобы врач умел объяснять, не обесценивал ваши страхи и вопросы.

Если пациентке везде предлагают однотипную, максимально радикальную операцию с удалением органа, это серьезный повод получить второе мнение. Часто есть менее травматичные, органосохраняющие, малоинвазивные варианты. Не всегда, но проверить это – право и обязанность пациента.

Доверие – ключевой критерий. Мы все равно выбираем врача эмоционально: по тому, как он говорит, как реагирует на наши вопросы, насколько честно описывает возможные риски. Если хирург уверяет, что «осложнений не бывает и все пройдет идеально», это повод насторожиться. Осложнения есть у всех; профессионал не пугает, но и не скрывает риски.

О ведении пациенток

– Вы много говорите о доверии. Какие приемы в коммуникации помогают вам не только объяснить необходимость операции, но и сделать так, чтобы пациентка не откладывала лечение на годы?

– Самое важное – честность. Пациентку не нужно запугивать, но и нельзя оставлять в иллюзиях. Женщина должна понимать, к чему приведет отказ от операции, какие есть возможные последствия самого вмешательства, как будет выглядеть восстановление.

Я всегда подробно рассказываю и очень часто – рисую. Использую модели, схемы, объясняю простым языком, что мы будем делать и зачем. Пациентка может не запомнить терминологию, но она должна понимать логику: что сейчас не так, что мы хотим изменить и какие ограничения будут после операции. Когда человек ориентирован в ситуации, ему легче принять решение и выдержать путь лечения.

Если говорить про хирургию тазового дна, здесь крайне важно проговаривать тему рецидивов. Мы не можем «зашить во влагалище железный стакан» и навсегда зафиксировать все, что только можно. Человек продолжает ходить, поднимать тяжести, стареть, и риск повторного опущения всегда есть. Поэтому мы заранее обсуждаем, что после операции пациентке придется участвовать в собственном лечении: выполнять рекомендации по реабилитации, контролю веса, физической активности.

Когда пациентка понимает, что это совместный проект, а не «услуга по прайсу», ее приверженность лечению и реабилитации значительно повышается. Я очень горжусь тем, что даже при сложных операциях и осложнениях мы никогда не оставляем пациенток: проходим с ними весь путь – до результата. В ответ мы видим их поддержку, участие и доверие – и это, наверное, самое ценное в нашей профессии.

Для меня личное общение – принципиально важно. Я доступна в социальных сетях, даю пациенткам свой телефон. Возможно, это не самый щадящий режим жизни для врача, но ощущение, что человек может задать вопрос и получить ответ, сильно снижает уровень тревоги и помогает не откладывать важные решения на потом.

– У вас фактически выстроен полный цикл ведения пациенток: от первой консультации до послеоперационного наблюдения. Как устроена реабилитация, какое место она занимает в вашей работе?

– Если пациентка живет недалеко и может регулярно приезжать, это идеальная ситуация: мы действительно ведем ее годами – от этапа планирования операции до подготовки к беременности, ведения самой беременности, послеродового восстановления и, конечно, послеоперационной реабилитации. Это такой длинный, но очень логичный маршрут, когда ни один этап не «выпадает».​

Когда женщина из другого города или страны, сложностей больше: нет возможности часто приезжать, и здесь особенно важны понятные инструкции. Поэтому мы даем подробные памятки, ведем каналы с разбором типичных ситуаций – чтобы пациентка в любой момент могла открыть и посмотреть, что ей делать дальше. Это снижает тревогу и помогает не «теряться» после выписки.​

После реконструктивно‑пластических операций реабилитация критически важна. Хоть как бы хорошо ни прошла операция, всегда есть рубцы, измененные ткани, а через какое‑то время женщина возвращается к половой жизни и обычной активности. Наша задача – помочь слизистой восстановиться, сделать рубцы более эластичными, сохранить достигнутый эффект и минимизировать риск рецидива. Этим занимается амбулаторное звено: у нас есть все современные аппараты и методики, и ими владеют все врачи отделения.​

– У вас много научных публикаций, вы преподаете, ведете школы для врачей. Какие темы в гинекологии сегодня, на ваш взгляд, остаются недооцененными в профессиональном сообществе?

– Определенно это эстетическая и реконструктивно‑пластическая гинекология, а также реабилитация. Эти направления до сих пор воспринимаются как дополнение, хотя на самом деле они напрямую про качество жизни. Проблема не столько в недооценке, сколько в сложности самой темы: она требует от гинеколога совсем другого подхода.​

Нас традиционно учат бороться с болезнью: удалить, отрезать, вылечить – и считать, что на этом победа. В реконструктивной и эстетической гинекологии все иначе: результат зависит не только от техники операции, но и от того, как женщина сама видит свое тело, сексуальность, возраст. Здесь одинаково важны и большая операция при пролапсе, и, казалось бы, небольшое лазерное омоложение.​

Это работа на стыке хирургии и психологии. Нельзя просто «что‑то отрезать» или выписать таблетку – приходится много говорить о ожиданиях, страхах, образе себя. Работа с негативом, разочарованиями, завышенными ожиданиями – это непросто, и не всем специалистам комфортно в этой зоне. Именно поэтому я так много преподаю: хочется, чтобы все больше врачей включались в эту повестку и разделяли идею улучшения качества жизни женщин, а не только лечения «больших» диагнозов.​

Эстетическая гинекология в России

– Бывают ли у вас иностранные пациентки? Отличаются ли их ожидания от ожиданий российских женщин?

– Да, иностранные пациентки есть, хотя их не так много. В основном это женщины, которые эмигрировали из России и живут за рубежом. Их сейчас действительно много, и именно они очень хорошо демонстрируют разницу систем: многие приезжают, потому что уже успели сравнить.​

Скажу, возможно, не вполне популярную вещь, но совершенно искренне: уровень гинекологии в России сейчас во многом выше, чем в ряде европейских стран. Я сама много училась за рубежом и могу сравнивать: по качеству помощи мы на очень достойном уровне и в целом конкурентоспособны с большинством государств. Это видят наши бывшие сограждане, которые возвращаются лечиться сюда, потому что здесь получают более комплексный подход и другой уровень вовлеченности врача.​

Их ожидания заметно отличаются. Они больше ценят доступность и глубину помощи, потому что уже столкнулись с ситуацией, когда нельзя просто вызвать скорую «на всякий случай» или сделать УЗИ, когда захотелось. Наши пациентки, даже из отдаленных регионов с неидеальным уровнем оснащения, все равно привыкли, что можно попасть в поликлинику, пусть не сразу, но в обозримый срок. А за границей многие сталкиваются с тем, что помощь просто недоступна в момент, когда она нужна. Поэтому, приезжая сюда, они относятся к врачам и к системе с очень большим уважением и благодарностью.​

– Какие технологии и подходы, на ваш взгляд, будут определять развитие эстетической гинекологии в ближайшие годы?

– Больше всего надеюсь не столько на технологии, сколько на изменение отношения врачей к женским проблемам. Хочется, чтобы фокус смещался с исключительно «больших» задач – типа «убрать опухоль» или «остановить кровотечение» – на качество жизни: сексуальной, социальной, психологической. Это уже происходит, но хотелось бы, чтобы этот тренд стал системным.​

Есть еще одна важная тема – гармонизация. Сегодня по лицу женщины часто невозможно понять ее возраст: косметология шагнула настолько далеко, что 50‑летняя пациентка может выглядеть как 30‑летняя. Но когда она ложится на гинекологическое кресло, по состоянию интимной зоны возраст, как правило, угадывается очень точно. К этой гармонии лица и тела – когда забота о себе не заканчивается на уровне макияжа и уходовой косметики – нам и нужно двигаться.​

– Вы не только гинеколог, но и клинический психолог. Как эти области пересекаются в вашей практике?

– Путь был довольно естественным. Как и многие гинекологи, сначала я получила вторую специальность по ультразвуковой диагностике. Затем стало ясно, что огромный пласт проблем – это реабилитация, и я прошла подготовку по физиотерапии, о чем ни разу не пожалела: это ключевой инструмент для восстановления.​

Следующий шаг – работа с сексуальными дисфункциями. Очень быстро стало понятно: заниматься этим, не понимая психологию, невозможно. Если одинаково подходить ко всем женщинам, игнорируя, где заканчивается чисто гинекологическая проблема и начинаются психологические, можно дискредитировать любые, даже самые эффективные методы.​

Я не веду прием как отдельный психолог, без связи с гинекологией. Но знания клинической психологии позволяют помочь пациентке разобраться, где корень ее сексуальных трудностей – в анатомии, в отношениях с партнером, в установках, которые пришли из семьи и воспитания. Это другое качество разговора и другое качество решений, которые мы принимаем вместе.